Анатолий Гаврилов. «Берлинская флейта». Рассказы. Серия «Уроки русского». Издательство «КоЛибри», 2010
Часть 1. Заметки о книге
Часто на написание рецензии (тем более если рецензия безгонорарная) человека подвигает получение книгой какой-нибудь известной премии. Кого-то факт получения премии оскорбляет, кого-то действительно радует, но стремление к деятельности точно пробуждает. Ну, если лень что-то писать, можно хотя бы устно кости перемыть. Недаром на обложках романов с целью привлечения покупателей сейчас принято писать: победитель, лауреат или просто номинант такой-то премии.
Премию Андрея Белого 2010 года за сборник «Берлинская флейта» получил Анатолий Гаврилов. Книгу заметили, обсуждали. Претензии/похвалы стары как мир. Форма и содержание.
«Проза в стиле пунктуализма», «телеграфная проза», «скелеты рассказов». В некоторых текстах размером в страницу проходит целая жизнь. Кому-то это кажется непозволительно минималистичным. При этом за последние сорок лет у Анатолия Гаврилова вышло две книги. И вот премия.
А как же прозаики, выпускающие по роману в год. Обидно, когда романов много, а премий нет. Это сколько же нужно написать: тут уже и всю свою жизнь припомнишь, расспросишь тещу и деверя, измучаешь гугль, перескажешь неизвестные публике корейские фильмы. И опять же сновидения, без них никуда.
А как удержаться от идейно-морального обсуждения, традиционного упоминания маленького человека. С одной стороны – надлом полезного для общества винтика, да и хрен с ним, незаменимых нет, нечего хныкать. С другой стороны – трагедия, потому что каждый – бесконечная вселенная: что вверху – то внизу. Клевета на жизнь приличных людей. Или наоборот.
Но так можно спорить по поводу любой книги. И даже не такой талантливой, как «Берлинская флейта».
«Шел по Балакирева, взглянул на окна квартиры Владимира Ивановича.
Его уже там нет.
Учился во ВГИКе, подавал надежды, потом бросил, ушел в проводники, а в прошлом году умер».
Часть 2. Художественные приложения
«Вчера был день Советской Армии. Нет, как-то иначе он сейчас называется. Я тоже когда-то служил. Сначала третьим номером расчета на дышле и блоках, потом вторым на пульте управления, где были две кнопки и колесо.
Вчера на работе мне подарили бутылку бренди и коробку конфет.
Костя на больничном, и я оказался один среди женщин.
Мы выпили бренди и разошлись по домам.
По дороге домой я купил в киоске два тюбика зубной пасты производства АО «Свобода», Москва.
Много сил и времени было когда-то потрачено на то, чтобы жить поближе к Москве, и вот она совсем рядом, а чувств никаких.
В чем же тут дело? Москва ли изменилась в худшую сторону? Или ты? Или все вместе?
Я уже сказал, что пасту я купил в киоске.
А теперь – о киосках, особенно о железных, когда в амбразуре мелькнет лишь рука, локон…
Молча появляется пачка сигарет, молча уходишь и думаешь…
О чем же ты думаешь?
Продавец, думаешь, – не только посредник между товаром и покупателем, но еще и нечто такое…
Мысль мне дается с трудом.
Может быть, именно по этой причине я избегаю общаться с умными людьми.
Например, с Костей, который сейчас на больничном и которого я собираюсь навестить, да все как-то откладываю.
Умный он человек, много знает, тяжело мне с ним, да и ему, кажется, в тягость мое мычание.
Хотел бы я не мычать? Хотел бы, да поздно уже.
Поздно, Вадим, поздно, Павел.
Но вернемся к киоскам. Что-то о них собирался сказать я, что-то про амбразуру, в которой мелькнет лишь локон, рука…
Не знаю, не могу сформулировать.
Когда-то, на заре трудовой деятельности, будучи газоспасателем, был направлен я на хобот подстраховать от удушения газами слесаря, которому необходимо было зачеканить избыточный клапан, и вот…
И что?
Ничего. Зачем вспоминать о том, что удушает жизнь, уродует, пожирает…»