Анна Хрусталева. «13 друзей Пушкина». Издательство «Бослен», 2024
Часть 1. Заметки о книге
В книге «13 друзей Пушкина» Анной Хрусталёвой удачно найден формат.
При помощи кратких штрихов получается объемное изображение: немного о человеке из близкого окружения Александра Сергеевича, о его дружеской связи с Пушкиным, его стихи (если это поэт), стихи Пушкина о нем, свидетельства современников о герое материала. И письма, и что-то переданное на словах. Получается многомерная картина. Среди персонажей книги не только дядя и брат, Василий Пушкин и Лев Пушкин, не только знаменитые лицейские друзья-поэты, но и не связанные с писательством граждане. Энергичная барыня Елизавета Хитрово, кутила и фантазер Павел Нащокин, деловой человек Сергей Соболевский. Плюс к концентрированной информации даны прекрасные изображения, предоставленные Государственным музеем А.С. Пушкина. Похоже, книгоиздательство возвращает моду на иллюстративное сопровождение, и это хорошо. Думается, и специалисты оценят этот сборник, и неискушенным читателям он может быть интересен и полезен. У каждого Пушкин — свой, и каждому Пушкин — разное. Кому-то — портрет на стене школьного кабинета, несколько стихотворений, которые задали наизусть, но выучить не успел. Или — донжуанский список для многочисленных поклонниц, советских инженерно-технических работников. Даже боюсь представить, каким кажется Пушкин зумерам или миллениалам. Еще: персонаж анекдотов, а это уже хороший признак, значит, Александр Сергеевич прочно занял место в коллективном бессознательном. Еще: снисходительное отношение к нему акторов современной поэзии. Пушкин — ставленник Политбюро ВКП(б) — для читателей «Огонька»! А в книжке про 13 друзей не домыслы, не теория и не идеология — здесь поэт живой. Восприятие освежает: после книги Анны Хрусталёвой кто-то еще раз стихи перечтет.
Часть 2. Художественные приложения
«Отца своего, Воина Васильевича, сын (рукою Пушкина) рисует сочными крупными мазками. Крестник императрицы Елизаветы Петровны и будущего императора Петра III, бравый генерал екатерининской эпохи, вспыльчивый и необузданный. Чуть что — в драку, самого Суворова как-то по щекам отхлестал, а по восшествии на престол императора Павла подал в отставку: «Вы горячи, и я горяч, нам вместе не ужиться». «Государь с ним согласился и подарил ему воронежскую деревню», где Нащокин-старший обзавелся собственным двором с музыкантами, шутами, карлами, целой армией челядинцев и настоящим верблюдом. С особым уважением aвтор записок вспоминает арапку Марию, служившую при хозяине камердинером: «она была высокого роста и зла до крайности, частехонько дралась она с моим отцом».
А пассаж про отношения Воина Васильевича с женой, Клеопатрой Петровной Нелидовой, — так это уже даже и не Гоголь, а какой-то прямо-таки барон Мюнхгаузен собственной персоной: «Отец мой ее любил, но содержал в строгости… Иногда, чтоб приучить ее к военной жизни, сажал ее на пушку и палил из-под нее». Что тут правда, а что порождение необузданной фантазии рассказчика — поди разбери, да и надо ли? Пушкина, во всяком случае, эти «живые картины» пленили, а иначе зачем бы он так настойчиво требовал продолжения?
.
<…>
.
Нащокин не был поэтом — хотя это как посмотреть. Его жизнь полнилась бесконечными страстями, некоторые были весьма поэтичны. Так, любое воспоминание о Павле Воиновиче было бы неполным без рассказа о «Нащокинском домике» — кунштюке тончайшей работы, где с миниатюрной точностью была воссоздана обстановка его собственного жилища. Современники описывали этот apтефакт буквально так: «Предположив себе людей в размер среднего pocта детских кукол, он по этому масштабу заказывал первым мастерам все принадлежности к этому дому: генеральские ботфорты на колодках делал лучший петербургский сапожник Пель; рояль в ceмь с половиной октав — Вирт: Вера Александровна палочками играла на нем всевозможные пьесы; мебель, раздвижной обеденный cтол работал Гамбс; скатерти, салфетки, фарфоровую и хрустальную посуду, все, что потребно на двадцать четыре куверта, — все делалось на лучших фабриках».
.
Этот каприз обошелся Нащокину в целое состояние, которого, увы, у него давно уже не было. Зная, что кукольный дом нравится Пушкину, в порыве дружеского восторга обещал завещать его любезной сердцу Наталье Николаевне. Сдержать слово не получилось: в момент очередной денежной катастрофы реликвия была заложена и уже не выкуплена. Шестьсот миниатюрных предметов обстановки общей стоимостью в 40 000 рублей разошлись по частным коллекциям, и лишь часть из них в XX веке вернулась в собрание Всесоюзного, а ныне Всероссийского музея А.С. Пушкина в Caнкт-Петербурге».