Федор Сологуб. «Мелкий бес». Роман. Серия «Проверено временем». Издательство «Время», 2018
Часть 1. Заметки о книге
Роман «Мелкий бес» начали печатать в 1905 году в журнале, но журнал закрылся. Было время первой революции. В 1907 году вышло первое отдельное издание, потом еще десять; после второй революции Сологуба в России уже не издавали. Новые классики не любили Сологуба, он отвечал взаимностью. «Грядущий хам» грянул и правды о себе не желал.
Вообще годы издания «Мелкого беса» связаны с тектоническими разломами жизни в России. После смерти Сологуба роман вышел в 1933 году, в серии «Academia» (мертвый писатель не страшен, пусть считается классиком, больше не напечатают, из библиотек изъяли, никому не прочитать). Следующее издание появилось в 1958 году, перед «оттепелью» (директор Кемеровского книжного издательства, выпустившего роман, уволен). Потом – 1988 год, «перестройка».
«Мелкий бес» Федора Сологуба – классика Серебряного века. Чтобы разглядеть внутреннее, нужно, чтобы сгнило то, что снаружи. Не в этом ли секрет декадентской культуры с ее культом разложения?
Бытовое насилие, персонажи – потенциальные клиенты психиатра. Путешествие по мрачным лабиринтам человеческой души. Подлая недотыкомка, невидимая остальным, но не отстающая, лающая, воющая. И единственное разрешение болезненной ситуации – гибель.
Почему роман печатают, когда надвигаются суровые времена? В нем угадано что-то глубинное, чего не видно во времена спокойные? Роман – диагноз болезни общества. Сейчас он еще актуальнее, опять служит предостережением. Или уже поздно, как всегда?
Бывают романы – «энциклопедии русской жизни». Есть энциклопедии парадные, есть просто альбомы пейзажей. Но некоторые такие справочники прячут от греха подальше. Бывает, Большую медицинскую энциклопедию тайком читают любознательные дети – из этого не выходит ничего хорошего.
Часть 2. Художественные приложения
«Как всегда при возвращении домой, Передонова охватили недовольство и тоска. Он вошел в столовую шумно, швырнул шляпу на подоконник, сел к столу и крикнул:
– Варя, подавай!
Варвара носила кушанья из кухни, проворно ковыляя в узких из щегольства башмаках, и прислуживала Передонову сама. Когда она принесла кофе, Передонов наклонился к дымящемуся стакану и понюхал. Варвара встревожилась и пугливо спросила его:
– Что ты, Ардальон Борисыч? Пахнет чем-нибудь кофе?
Передонов угрюмо взглянул на нее и сказал сердито:
– Нюхаю, не подсыпано ли яду.
– Да что ты, Ардальон Борисыч! – испуганно сказала Варвара. – Господь с тобой, с чего ты это выдумал?
– Омегу набуровила! – ворчал он.
– Что мне за корысть травить тебя, – убеждала Варвара, – полно тебе петрушку валять!
Передонов долго еще нюхал, наконец успокоился и сказал:
– Уж если есть яд, так тяжелый запах непременно услышишь, только поближе нюхнуть, в самый пар.
Он помолчал немного и вдруг вымолвил злобно и насмешливо:
– Княгиня!
Варвара заволновалась.
– Что княгиня? Что такое княгиня?
– А то княгиня, – говорил Передонов, – нет, пусть она сперва даст место, а уж потом и я женюсь. Ты ей так и напиши.
– Ведь ты знаешь, Ардальон Борисыч, – заговорила Варвара убеждающим голосом, – что княгиня обещает только, когда я выйду замуж. А то ей за тебя неловко просить.
– Напиши, что мы уж повенчались, – быстро сказал Передонов, радуясь выдумке.
Варвара опешила было, но скоро нашлась и сказала:
– Что же врать, – ведь княгиня может справиться. Нет, ты лучше назначь день свадьбы. Да и платье пора шить.
– Какое платье? – угрюмо спросил Передонов.
– Да разве в этом затрапезе венчаться? – крикнула Варвара. – Давай же денег, Ардальон Борисыч, на платье-то.
– Себе в могилу готовишь? – злобно спросил Передонов».