Игорь Белодед. «Утро было глазом». Рассказы. Издательство «Альпина.Проза», 2024
Часть 1. Заметки о книге
Это не такой случай, но иногда бывает: в художественных текстах мучают животных, они беззащитны, а жалеют их сильнее, чем людей, налицо запрещенный прием, такие книги я стараюсь не читать. Чем страдания котов отличаются от мучений человеческих? В первом рассказе сборника «Утро было глазом» умирает кот Самуил, но показаны мучения не объекта, но субъекта, ощущения умирающего старого кота, его взгляд на людей, на смерть. И люди оказываются так себе. Мощный рассказ, у меня у самого дома старые коты, проняло. Катарсис. Практически все тексты сборника сильные, действуют на нервы, иногда злят. Пару раз хотелось бросить и найти для журнальной колонки что-нибудь полегче. Но, оказывается, не так просто найти подходящую по настроению книгу — попадаются книги хорошие, однако без накала. Сборник Белодеда психологически невыносим, но через какое-то время оставить его уже невозможно. Автор препарирует персонажей, и не только метафорически, и вот про них кое-что становится понятно. Хотя по ходу действия достается и читателю. Для создания общей картины не обойтись внешним осмотром, аккуратным списыванием. Необходимо зачерпнуть где-то там, в бессознательном. Вследствие этого в тексте много выплывшего на поверхность, но не сразу бросающегося в глаза. Читать книгу лучше медленно. А пересказывать бессмысленно. Автор изучает мир, что называется, без анестезии. Такое ощущение, что персонажи и сами недоумевают: я честный герой рассказа, для чего мне такой нелинейный сюжет, мы так не договаривались. Хотя наиболее разумные понимают, что лишь таким образом можно помочь созданию «нового мира, который будет лучше предыдущего, потому что в нем не станет разделения на время и пространство». В нынешней, запутанной и расщепленной яви все иначе. Так называемая реальность — это загрубленная, упрощенная действительность; антонимичное же слово «мистика» затерли, используют с явно насмешливой и часто отрицательной коннотацией. Общепринятая реальность подразумевается как освещенное, почти плоское место, настоящей же мистике приходится прятаться в складках и вмятинах окружающего мира. У Белодеда же все непредсказуемо и часто плохо заканчивается. Впрочем, все-таки есть истории с неплохим финалом. Так и в жизни иногда бывает.
Часть 2. Художественные приложения
«Развелись мы с этим гражданином ровно семь лет назад. Причины самые обыкновенные. Не любила я его. Да и как возможно любить человека с таким переменчивым характером? Безотцовщина глубоко сказалась на его воспитании, вот он и потерял свой характер, если он у него вообще был.
До замужества он меня тем и привлекал, что был взбалмошным. Допускаю, что это было связано с неостывшими чувствами. Ведь как бывает? Мил тебе человек до самых печенок, а окружающим кажется, что он распоследний человек на свете, хуже Адама. Или, наоборот, собирается целый синклит из подруг и превозносит какого-нибудь нашего общего друга, а он тебе представляется хануриком — и что с того, если у него два высших образования или отец его работает в комитете? Тебе от этого ни холодно ни жарко.
Конец девяностых, русская хтонь вырывалась из всех щелей: из черепных коробок, из-под капотов сожженных машин, из-под щитков вставших колом трамваев, а он, вросший будто бы в позапрошлый век, несет в охапке куст роз, купленный на учебные деньги, и, склонившись над моим ухом, неточным языком читает Пушкина и говорит, что обожает весну и осень, особенно дни, в которые они похожи друг на друга, потому что крайние времена года скучны, они вообще ничего не значат, всякая крайность — она от лукавого, что вот он это разгадал и собирается быть счастливым, получать на рабочем месте столько, сколько требуется для жизни, — и ни копейкой больше, родить пару здоровых карапузов — и ни единым ребенком больше, любить свою жену… “Средней любовью?” — спросила я тогда его, скорее чтобы уязвить, он рассмеялся и вбежал на трамвайную подножку средней двери и закричал, что он вскрыл тайну мироздания, что она вот под его яремной веной, в колыхании его пальцев, а потом… какая же я была дура, что поверила ему. Свадьба во второсортном кабаке, свекровка, расплывшаяся от довольства, эдакая матрона юрьевна, руки у нее дебелые были, над локтями плоть тряслась всякий раз, как она говорила тост, отец его отсутствовал, а моя мать, наряжая в то утро меня перед зеркалом, расплакалась и сказала: “Какая ты у меня красавица, Татьяна, и какому ничтожеству я тебя отдаю. В нем же нет ничего, кроме ничтожества”.
Разбитые венчиком бутылки, пьяная драка дядей по отцовой стороне, одного из которых я видела впервые, а другого — в последний раз. Милицейская буханка. Заломы рук, умащивание и залещивание людей власти — он умел разговаривать с сотрудниками ДПС так, что мы всегда избегали штрафов. Удивительное свойство у человека! Я к тому говорю, что фамилия его была Иванов. Инициалы — три И. Понимаете? А вы его всюду называете Карлицким И. И. Да может быть, он от вас и бегает целый месяц, что живет под своей первой фамилией».