Михаил Квадратов // Лена Элтанг. «Каменные клены». Роман. Издательство АСТ, 2010
Часть 1. Заметки о книге
Если какое-то время смотреть на движущиеся светлые и темные полосы, начинаешь видеть совсем другое, отвлеченные изображения, причем у каждого наблюдателя они свои. Вот такая психоделика. Бывает, текст составлен вроде бы из не очень близких друг другу кусочков, но все вместе они создают целостную яркую картину. Это можно сравнить с мозаикой витражей или с импрессионизмом в живописи. А если цветные пятна начинают двигаться, может проявиться психоделический эффект; еще бы у этого словосочетания не было негативной коннотации, привитой общественному сознанию журналами «Крокодил» и «Работница и крестьянка». Хотя любое настоящее искусство — явление психоделическое, в переводе с древнего — воздействие на душу, и в случае успеха оно душу очищает; ну, хотя бы в малой степени. По крайней мере, человек ощущает катарсис. Но это, конечно, праздное, ни к чему не обязывающее замечание.
«Каменные клены» — второй из пяти вышедших к настоящему времени романов поэта Лены Элтанг. Соответственно, это проза поэта. Причем, если некоторые пытаются замаскировать в прозе свои поэтические корни, то Лене это ни к чему. У нее и так все неплохо получается. Роман написан блестяще. В нем переплетены ленты многих цветов и разнообразных фактур, тут тебе и детектив, и кельтская мифология, и любовь, и смерть, ведь без них нельзя, и мистика. И вроде бы герои сами по себе, но чем ближе к финалу, тем ближе друг другу. Это обманный текст, вас все равно в конце концов проведут, хотя такой обман доставит удовольствие. Проза тонкая и глубокая, почитайте. Наверное, вам понравится. Мне — очень.
Часть 2. Художественные приложения
«утром я купил билет в бэксфорд, но не уехал, потому что не смог
ирландский залив все так же катит свинцовые волны, зрение моего отца сливается с солнцем, вкус — с водой, речь — с огнем, но ни одно из перечисленных свойств не перейдет ко мне, как предсказывают упанишады, потому что я сижу на плетеном стуле, пью чай и смотрю в окно
я мог быть в бэксфорде через четыре часа, но не буду там и через четыре года, я пью холодный чай, смотрю в окно и разговариваю с гвенивер
хорошо разговаривать с хозяйкой трилистника, у нее чудесное лицо — густо напудренное, в щербинках и пигментных пятнах, оно напоминает мне старый корабль на паромной переправе, с облупленным носом и ржавыми перилами, которые суровый матросик по утрам подновляет белой краской, расхаживая всюду с пластиковым ведром и забрызгивая неосторожных пассажиров
гвенивер рассказывает о местных похоронах с таким удовольствием, с каким рассказывают о венчаниях, глаза у нее мерцают, губы дрожат, низкий голос пенится — может быть, ей там кидают букет с церковного крыльца? например такой: двадцать четыре белые гвоздики с зеленью в строгой, но элегантной упаковке, черные ленты прилагаются, один раз я заказал венок из белых гвоздик в здешней цветочной лавке, счет до сих пор лежит у меня в ящике стола, в хобарт-пэншн
это был первый раз, когда я не уехал в ирландию — я сидел на этом же стуле, прислонив венок к стене, и провожал глазами отходящий от пристани паром с надписью норфолк на грязно-белом боку
больше я венков не заказываю, а тот, первый, оставил у мусорного контейнера в порту, вероятно — в память о погибших моряках, точной причины не помню, не помню даже, как добрался домой»