Шамиль Идиатуллин. «Город Брежнев». Издательство «Азбука», 2017
Часть 1. Заметки о книге
Граждане всегда с недоверием относились к сложному. Например, к колдовским смесям. Чего только стоит рецепт — возьми покемона из сырой глины, сим-карту, в номере которой три шестерки, добавь что-нибудь из лотка черной кошки, волосы, собранные около модной парикмахерской, пепел предвыборной листовки, автограф поэта Киркорова на картонке, все это с размаху брось в блендер, залей безалкогольным фруктовым пивом, включи режим турбо. Полученной смесью плесни в подъезде — и будет тебе счастье! Нет, все-таки счастье — это что-то попроще. Вот и роман, говорят, должен состоять из многих компонентов, иначе не будет работать в полную силу (определение полной силы для каждого свое, хотя люди, специально обученные по заверенной Минкультом программе, всегда укажут вам единственно верный вариант). Конечно, в романе должны быть живые воспоминания автора или других людей. Иначе это не роман, а мертвечина. Неплохо, если там есть острый сюжет — в меру, не во вред всему остальному. Это обязательные компоненты. Потом, хорошо, чтобы были философские и другие рассуждения (по вкусу, именно это издателям не нравится). Поучения. Пугалки. Маньяки. Цепляющее вступление. «Бери с коммунистов пример». Далее длинный список, все зависит от спроса на рынке и литературной школы. В книге «Город Брежнев» приведены очень подробные воспоминания, есть хороший сюжет. Для тех, кто узнал себя в героях повествования — безусловно интересное чтение. Хотя кому-то, может, это хочется забыть, кто знает. Но, похоже, в нашем случае для романа все-таки маловато некоторых компонентов. Видимо, критики правильно пишут, что в первых двух работах автор избавляется от воспоминаний, а уже потом у него появляется что-то более-менее сбалансированное. И сложное. Но, с другой стороны, нам повезло, что Идиатуллин вспомнил и талантливо записал происходившее в Набережных Челнах с подростками и всеми остальными в период времени от смерти Брежнева до смерти Андропова. Примерно такое же было во всей стране.
Часть 2. Художественные приложения
«— А теперь по просьбе второго и третьего отрядов летит любимица публики София Ротару!
Из окна выпорхнула магнитофонная бобина — красиво, как пластмассовая тарелка для бросания. Свободного пролета ей хватило на пару метров, потом бобина дернулась и повалилась, крутясь от подергиваний за длиннющий тонкий хвост: Серый запустил ее, удержав кончик пленки. Мы все равно заорали «ура!» и захлопали, даже девчонки. Петрович обожал Ротару и ставил ее при любой возможности. А возможностей у него было, что у меня веснушек, — так что, наверное, каждый октябренок-пионер «Юного литейщика» ловил себя на том, что в задумчивости надсадно напевает: «И все, что было, — слайды, слайды». Ловил себя, бил себя и проклинал себя, Ротару и Петровича. Герой Серый эти проклятия, получается, осуществил.
Вован подхватил размотавшуюся до половины бобину, вчесал на дальний конец площадки, гаркнул: «Артур, лови!» — и метнул ее мне под комментарий Высоцкого: «Возвраща-ался, хохоча».
— Леонтьева найди! — заорал я с восторгом, принимая несчастную конструкцию с мочальным уже хвостом и отправляя ее обратно.
Бобина с дребезгом шлепнулась в пыль, потому что Вован заголосил в знак согласия со мной и встал на руки. Грохнулся сразу, конечно, рядом с катушкой. Наташка с Ленкой слаженно принялись скандировать:
— Ле-он-тьев! Ле-он-тьев!
— Да ищу, — буркнул Серый. — Ой.
Динамик грохотнул. Похоже, Петрович усилил натиск на дверь, и Серый начал баррикадироваться.
Леонтьева я всегда ненавидел, а теперь просто презирал. И весь лагерь, в общем, тоже. Петрович врубал «Все бегут-бегут-бегут» сразу после подъема, когда мы, ежась и зевая, выстраивались у главного входа, и шарманил по кругу два раза — пока мы дважды обегали здание и выстраивались на зарядку. Утро, зябко, небо серенькое, голова еще спит, а в уши этот визгливый кудряш долбится. Найти и уничтожить.
Высоцкий начал было рассказывать про погибшего летчика, щелкнул и замолчал, уступив динамик совсем толстому грохоту и скрежету. Петрович не собирался сдавать Леонтьева без боя.
— Они там всю рубку разнесут сейчас, — заметил Витальтолич».