Владимир Березин. «Уранотипия (Фотография Иерусалима)». Роман. Издательство «Азбука», 2024
Часть 1. Заметки о книге
Уранотипия — условный прототип фотографии — получение изображения на носителе, пропитанном солями урана. Уран, конечно, продолжительность жизни не увеличивает, но такова уж судьба первопроходцев. Удачливые долгожители — это другое. Они обычно движутся во втором и третьем ряду. В романе несколько сюжетных линий, которые сплетаются и дают объемную картину. Можно даже следить за какой-нибудь одной или за несколькими, выбирай что душе угодно. Любовь, смерть, мистика, религия, война. Вот изобретатель уранотипии, получивший идею от алхимика, который солями урана лечил его жену от кашля. «Уран стал его путеводной планетой, а уранилнитрат — рабочим веществом. Наконец, после нескольких лет проб и ошибок, он поставил большой деревянный ящик напротив брошки с изображением слона и через час получил почти идеальное изображение животного на пластине». А врач-алхимик пропал, потому что «пытался лечить князя Разумовского препаратами из мумий, что не понравилось Церкви». В общем-то все это про «то что вверху» и «то что внизу». Про Иерусалим горний и дольний, про Святую землю и русский Иерусалим, построенный в ледяной пустыне. Про боевых слонов, между прочим. «Но кажется мне, что слон у нас есть символ Востока, который у нас, как говорится, как корове седло. Слон у нас слоняется, послоняется — и пропадет. В трех соснах заблудится, в снегу увязнет, а по весне найдут». Про монахов и проповедников на севере. Основная часть книги — происшествия на Святой земле лет двести назад, где, как всегда, шпионы, путешественники, авантюристы. «— А скажите, Михаил Павлович, британцы все о нас знают? / — В пределах допустимого. Тут лучше пусть знают что-то, понятное уму, полная скрытность рождает нежелательные фантазии». Это в точку. Перед очередной войной в Палестину прибыла секретная миссия картографов — военных разведчиков. «Без карты армию ждет поражение, с картой выигрывается не битва, а война целиком. Она выигрывается до первых выстрелов». Персонажи романа переливающиеся, притворяющиеся, маскирующиеся: «…впрочем, хозяин был армянин и с разными гостями вел себя по-разному, притворяясь то греком, то турком, а то евреем». Но картина происходящего постепенно все-таки складывается, все по местам, все объяснится. А еще почти каждый абзац книги можно цитировать; словесного же наполнителя, который часто применяют для построения крупного романа, практически нет. Хотя в «Уранотипии» (в книжной версии) — 288 страниц, это немного. «На Востоке война идет всегда, война тут рождается из обильного песка, из редкой воды, из оливкового масла, из вина и уксуса. Одним словом, война рождается из всего, из чего можно. Писание говорит, что тут будут воевать и в час перед концом».
Часть 2. Художественные приложения
«Впрочем, французские литераторы тоже доверия не вызывали. Моруа читал роман, писанный французом про молодого оборванца, что бежал из монастыря, пристал к солдатам и за геройство в битве со шведами царь сделал его дворянином. Но молодой повеса тут же сошелся с женой царя, и тот решил отрубить ему голову. Спасло молодого повесу то, что царь утонул во время наводнения. Подробные описания страсти, смятых простыней, криков и пряток за портьерой капитан Моруа пропускал. Но автор, помимо любви, был любителем птиц и так же детально, как соединение человеческих тел, описывал жизнь птиц далекой страны — орлов, ястребов, куропаток, голубей и тетеревов. Это был неполный список, но капитан увлекся и стал запоминать их повадки. О птицах родной страны он давно забыл, а вот эти птицы его занимали.
Это было лучше, чем истории о башибузуках, и минаретах, и любви к прекрасной турчанке, которая, разумеется, попадает на невольничий рынок, а оттуда — в гарем. Конечно, она погибает в конце от страсти, освобождая влюбленного европейца от обязательств. Таких романов Моруа прочитал тоже несколько.
Со странным аппаратом, что привезли русские, дело было устроено, теперь предстояло выяснить, что за алхимик явился на Святой земле. Кажется, он тоже явился из России. В алхимию Моруа не верил, но верил в ее идею, что заставляет людей совершать безумства.
Он помнил старую притчу, хорошо описывающую отношения людей с золотом.
Один человек решил найти магический камень, который превращал бы простое железо в золото. Он повесил себе на шею большую железную цепь и отправился в дорогу. Когда он видел камень, он прикладывал его к цепи и смотрел, не стала ли она золотой. Прошло много лет, а человек все бродил по свету в поисках магического камня. Он машинально прикладывал камни к цепи, отбрасывал их в сторону и, забывая посмотреть на цепь, шел дальше. Как-то, присев отдохнуть, он случайно посмотрел на цепь. Она была золотой.
Это была притча, описывающая отношения людей и любых ценностей. Но золото было фетишем, ценностью абсолютной, заставляющей людей делать необычные поступки. А если людей, смущенных чудом, наберется достаточное количество, это уже фактор политический, и нужно понять, как это повлияет на торговлю и движение войск. Никакого превращения может и не быть, но что-то заставляет отчаянных людей надеть на шею железное ярмо и, бросив дом и семью, посвятить себя поискам. Таких людей можно объединить или, наоборот, воспользоваться расстройством их умов».