Евгений Замятин. «Мы». Роман-антиутопия. Серия «100 главных книг». Издательство ЭКСМО, 2018
Часть 1. Заметки о книге
Евгений Замятин родился в 1884 году в Лебедяни в семье священнослужителя, умер в 1937 году в Париже в эмиграции. Учился на кораблестроительном факультете Санкт-Петербургского политехнического института, вступил в РСДРП(б), во время революции 1905 года входил в боевую дружину, был арестован. В 1916 году отправляется инженером в командировку на судостроительный завод в Англию. Участвует в создании для России ледоколов «Святой Александр Невский» (после революции – «Ленин»), «Святогор» (после революции – «Красин»). В 1917 году возвращается в Россию, принимает участие в общественной деятельности, входит в Правление Всероссийского союза писателей.
«Мы» (1920) – роман-антиутопия, один из первых в этом жанре. Оказал влияние на Олдоса Хаксли (роман «О дивный новый мир», 1932) и Джорджа Оруэлла (роман «1984», 1949). Замысел романа «Мы», по воспоминаниям, был вынесен из реалий «машинизированной» Англии. В Советской России же роман расценили как злую сатиру на военный коммунизм и Гражданскую войну, книга была запрещена и напечатана только за границей; автор вынужденно выехал из страны.
Роман актуален и сейчас. Без привязки к какой-либо идеологии и территории можно сказать, что это будущее, которое ожидает планету Земля и ее население. Как ты ни называй такое новое прогрессивное мироустройство – хоть «Матрица», хоть как-то более благозвучно.
«Если они не поймут, что мы несем им математически-безошибочное счастье, – наш долг заставить их быть счастливыми». «Да здравствует Единое Государство, да здравствуют нумера, да здравствует Благодетель!»
Ну, судьба у рода человеческого такая, что поделаешь.
Часть 2. Художественные приложения
«А это разве не абсурд, что государство (оно смело называть себя государством!) могло оставить без всякого контроля сексуальную жизнь. Кто, когда и сколько хотел… Совершенно ненаучно, как звери. И как звери, вслепую, рожали детей. Не смешно ли: знать садоводство, куроводство, рыбоводство (у нас есть точные данные, что они знали все это) и не суметь дойти до последней ступени этой логической лестницы: детоводства. Не додуматься до наших Материнской и Отцовской Норм».
«Через час должна прийти милая О. Я чувствовал себя приятно и полезно взволнованным. Дома – скорей в контору, сунул дежурному свой розовый билет и получил удостоверение на право штор. Это право у нас только для сексуальных дней. А так среди своих прозрачных, как бы сотканных из сверкающего воздуха, стен – мы живем всегда на виду, вечно омываемые светом. Нам нечего скрывать друг от друга. К тому же это облегчает тяжкий и высокий труд Хранителей. Иначе мало ли что могло быть. Возможно, что именно странные, непрозрачные обиталища древних породили эту их жалкую клеточную психологию. «Мой (sic!) дом – моя крепость» – ведь нужно же было додуматься!
В 21 я опустил шторы – и в ту же минуту вошла немного запыхавшаяся О. Протянула мне свой розовый ротик – и розовый билетик. Я оторвал талон и не мог оторваться от розового рта до самого последнего момента – 22.15».
«Раньше я никогда не видел снов. Говорят, у древних это было самое обыкновенное и нормальное – видеть сны. Ну да: ведь и вся жизнь у них была вот такая ужасная карусель: зеленое – оранжевое – Будда – сок. Но мы-то знаем, что сны – это серьезная психическая болезнь. И я знаю: до сих пор мой мозг был хронометрически выверенным, сверкающим, без единой соринки механизмом, а теперь…»