Немного помню новогодние подарки в шестидесятые годы. И подарки в начале семидесятых – они, видимо, были те же самые: в поселке при секретном заводе, где мы жили с бабушкой и дедушкой, время двигаться не очень любило. Но номер года менялся. Новогодние подарки приносил Дед Мороз. Минут за десять до боя курантов он скребся в дверь. Это точно был он. Ведь когда бабушка открывала дверь, на коврике лежали подарки, хотя и не в красном мешке. Или я просто не помню мешок.
Сначала это было неожиданно, в начале жизни всё неожиданно. С годами я уже стал ждать подарков, был внимательнее, и хотя к двери после стука Деда меня старались не подпустить, слышал гулкие шаги Мороза, убегающего вниз по бетонной лестнице с нашего последнего, высокого третьего этажа сталинского дома. Хлопала дверь на улицу.
Потом я разгадал тайну и старшеклассником сам бывал Дедом Морозом, за десять минут до курантов носил подарки под дверь, стучал и убегал. Система вызова и доставки оказалась простой. Подъезда в доме два, и старикана, который должен был подкинуть детям подарки, нанимали из числа жителей подъезда соседнего, а то ведь малолетние бестии вычислят, если хлопнет дверь на своей же площадке. Конспирация. А Мороз возвращался в соседний подъезд, в свою квартиру, к праздничному столу.
Перед этим взрослые сговаривались тайно, внизу, во дворе, когда шли из магазина или с работы. И не по телефону. Разговор по телефону дети могли подслушать. Да и телефоны были не у всех. У нашего дедушки телефона не было нарочно. На секретном заводе шел непрерывный процесс, и тем, кто не отказался от установки аппарата, могли звонить ночью. Но, правда, иногда просто приезжали и дедушку забирали. Не в новогоднюю ночь, конечно.
Дед Мороз в дверь именно стучался – звонков опасались, любимым развлечением школьников было вставить в кнопку спичку, и если хозяев дома нет, звонок звенел долго, пока не умирал. А иногда он оживал сам по себе ночью и дребезжал.
Что дарили, не очень помню. Но точно среди прочего Дед Мороз приносил очередную часть гэдээровского металлического конструктора (чего там только не было: кроме разных пластиночек, скобок и винтиков – колесики и электромоторчики). Или дополнительные вагоны и секции пути железной дороги (дорога собралась в результате значительных размеров, и пути могли идти из комнаты в комнату). Или модель самолёта, которую надо склеивать из мелких деталей, а потом облепить идущими в комплекте символами и знаками. Считалось, что такие игры меня должны развивать. На самом деле всё это любил и собирал наш дедушка, я же обычно с дивана следил за ходом сборки и думал о своем. А ведь если бы любил конструировать, из меня явно получилось бы что-нибудь путное.