Андрей Пермяков. «Сибирский тракт и другие крупные реки». Повесть. Челябинск: Издательство Марины Волковой, 2017
Часть 1. Заметки о книге
«Сибирский тракт и другие крупные реки. Бесконечная книга, часть третья, том первый» — это повесть-травелог. Андрей Пермяков описал путешествие автостопом по бывшему Сибирскому тракту. А он примерно девять тысяч километров, и преодолеть такое расстояние на попутках не очень-то и возможно. Хотя кто-то когда-то шел по тракту пешком и в кандалах. Сейчас пешком идти не надо, подвезут грузовые и легковые автомобили. Где-то и самолетом можно, хотя не очень спортивно, конечно. И добраться до конца сложно, это же путь в Китай. И расстояние автор преодолевал не за один раз, частями, как он говорит, «с перепрЫжками». И перемещение происходило не только в пространстве, но и во времени. Можно, например, попасть в далекое прошлое. Хотя чем оно отличается от настоящего. И вообще повествование так хитро устроено, что одна глава служит примечанием к другой.
«Так вот, смотрите: главки про детство, про нелепые и милые случаи с товарищами и мной, про естественнонаучные, математические и прочие аналогии человеческого существования, про историю нашего семейства, живущего на протяжении Сибирского Тракта, получаются короткими. А вот главы о связных путешествиях — длинные, многосуставчатые».
Однажды автора «…попросили расставить сноски-пояснялки более чем к ста словам. К очень разным. Например, к таким: «вписка», «голбец», «хрючевка». Тут уж проще всю книжку сделать из сносок. Или из примечаний». Вот нынешняя книга как раз из сносок и примечаний. И еще когда-то в детстве он любил читать сноски и примечания, часто это самое интересное в книге. А еще в повести есть про созданное им товарищество поэтов «Сибирский тракт». «Шло ещё славное время, когда количество выжранного мы преувеличивали, а не наоборот». Это настоящие поэты, настоящие мемуары. Ведь когда-то надо начинать и мемуары.
Часть 2. Художественные приложения
«Некогда я вёл тщательный учёт посещённых городов. Не себя ради, а для Чёрного Знамени. Этому флагу с изображением пацифика исполнилось семь лет. Сбился после сто шестидесятого города, примерно. Верней, не сбился, а задумался. А ещё верней — дважды задумался. Прежде всего, учитывать ли сёла и деревни? Они ж тоже интересными бывают, а главное: «побывать в городе» — что это значит?
Нет, понятно: когда ел, гулял, ночевал — значит, бывал. Когда оказался мимоездом и сбегал через площадь за бутылкой лимонаду — не льсти себе. Но бывают же и промежуточные случаи. Верней, они преобладают.
<…>
За углом, напротив Дома культуры (сейчас они иначе называются, но пусть себе), расположилось другое кафе. Стационарное, кирпичное. Имя обыкновенное какое-то. Вроде «Натальи». Или «Экзотики». Дёшево, сытно. Честно говоря, и вкусно, кабы без снобизма.
В углу парень ковыряется, собирает упавшую аудиоколонку, вешает её на кронштейн, налаживает звук. День предстоял ненормированный, ибо ехать далеко, так я решил поесть серьёзно. Три блюда и сто пятьдесят граммов обошлись чуть дороже трёхсот рублей. В Москве за эти деньги даже помянутые сто пятьдесят не везде нальют. Захожу в туалет, а там крючок на двери вырван, не закрывается. Жалуюсь барменше, так, мол, и так. А она:
— Погодите. Сейчас Миша колонку починит, будет щеколду чинить. Или заходите. Кто туда пойдёт, так я вам крикну.
Логика показалась странной. Лучше того, кто туда пойдёт голосом остановить, чем меня предупреждать. Но мне другое интересно: этот Миша, он тут чего делает? На постоянной основе подрабатывает? Или, например, добровольно устраняет следы вчерашнего буйства? Можно хоть так придумать, хоть этак. Словом — впечатление.
Дальше, идя по Свече к трассе, тоже видел любопытного. Это любопытное и в рассказы годится, и для общего развития мнений о стране. А через трассу от Свечи расположена деревня Огрызки. Интересно самоназвание её жителей.
Так был я в населённом пункте Свеча или не был? Сразу ведь и не скажешь».