Харуки Мураками. «О чем я говорю, когда говорю о беге». Издательство «Эксмо-Пресс», 2017
Часть 1. Заметки о книге
О чем же говорит Харуки Мураками, когда говорит о беге? Во-первых, конечно, о беге как таковом. Мураками начал бегать поздно, в тридцать три года, стал марафонцем, в категории, о которой говорят «полупрофессионал». Пробежал больше десятка официальных марафонов. Книга, видимо, не очень интересна профессионалам бега. Но она может мотивировать новичков, для которых Мураками – авторитет.
В тридцать три года, по его словам, он стал и прозаиком. Мураками ставит знак равенства между писательством и бегом на длинные дистанции – для написания романов нужна такая же выносливость и сила воли.
Мураками пишет про свой стокилометровый ультрамарафон, такую дистанцию под силу пробежать не всякому профессионалу. Мураками описывает свое состояние, признается, что поменялся и, похоже, заглянул за какую-то стену, стал другим. Наверное, писателю нужно что-то, выводящее из равновесия обыденности. Для кого-то это дополнительные вещества, не обязательно запрещенные. Для Мураками – это бег.
Самая важная часть книги – о природе писательства.
«В общем и целом я готов согласиться с мнением, что писательский труд – занятие нездоровое. Когда писатель приступает к работе и начинает воплощать свой замысел в тексте, выделяется некое токсичное вещество, которое у других людей – а оно есть в каждом – спрятано глубоко внутри».
Без этого нет подлинного творчества. Писатель проводит аналогию с рыбой фугу, мясо которой тем вкуснее, чем ближе к ядовитым частям. Это «токсическое вещество», необходимое для создания настоящего текста, в то же время губит организм писателя. И, как раз, чтобы он мог долго поддерживать себя в форме, это «токсическое вещество» можно нейтрализовать бегом.
Хотя с эгоистической точки зрения читателя – пускай писатель страдает. Вот мне, например, ближе другой Мураками, который, похоже, не так заботится о нейтрализации яда рыбы фугу, Мураками Рю.
Часть 2. Художественные приложения
«Время от времени меня спрашивают: «Мураками-сан, если вы и дальше будете вести такой здоровый образ жизни, вы не перестанете писать книги?» Правду сказать, за границей мне почти никогда не задают такой вопрос, но в Японии многие полагают, что писательский труд – это очень вредная для здоровья вещь, что писатели – в высшей степени развращенные люди, которые для того, чтобы творить, должны вести себя совершенно противоестественно. Причем считается, что таким образом писатель удаляется от всего мирского и обывательского и приближается к некой самоценной, в художественном плане, чистоте восприятия».
«В общем и целом я готов согласиться с мнением, что писательский труд – занятие нездоровое. Когда писатель приступает к работе и начинает воплощать свой замысел в тексте, выделяется некое токсичное вещество, которое у других людей – а оно есть в каждом – спрятано глубоко внутри. Писатель, осознавая всю серьезность ситуации, вынужден иметь дело с этим опасным веществом, а иначе ни о каком подлинном творчестве не может быть и речи. (Позволю себе несколько странную аналогию с рыбой фугу, мясо которой тем вкуснее, чем ближе к ядовитым частям. Возможно, это внесет некую ясность). Короче, как ни крути, а писать книги вредно для здоровья».
«Но те из нас, кто мечтает о долгой и успешной писательской карьере, должны выработать иммунитет, позволяющий противостоять опасному (а иногда смертельному) воздействию этого ментального яда. Запустив такую дополнительную иммунную систему, можно справиться и с гораздо более ядовитыми веществами. Говоря иначе, это позволяет создавать более мощные по эстетическому воздействию и внутренней силе произведения. Но для того, чтобы поддерживать функционирование такой системы в течение продолжительного времени, необходимо огромное количество энергии. Где взять эту энергию, откуда ее черпать, как не из собственных физических сил?»