Михаил Квадратов // Сати Овакимян. «Созвездие эмигранта». Сборник рассказов. Издательство «Формаслов», 2020
Часть 1. Заметки о книге
Когда-то, в прошлом веке, мы с коллегой по работе пришли к выводу, что эмиграция случается раз в жизни, вот ты уехал из маленького городка в город большой, учиться. И все. Первый раз самый трудный. А потом уже безразлично, сколько раз и куда.
Но бывают времена и времена, эмиграция и эмиграция. От плохой жизни и от невозможности жить в ужасающих условиях. Или бегство от смерти.
А еще Родина — это там, где осталась твоя бабушка. И бабушка всегда будет за тобой приглядывать, на любом расстоянии. Она не даст в обиду, хотя сама может обидеть и очень легко. Вот бабушка «…достала из моей сумки Маркеса, Миллера и Буковски. Повела моих любимых на костёр. Она бездушно, с упоением сжигала их, пока ветер трепал её огненные волосы». Бабушки они такие.
У каждого свой путь. И свой путь эмиграции. У кого-то это свободная жизнь, «путешествие внутрь себя». «При мне были пара тёплых, доходящих до горла свитеров, ноутбук, кактус, «Тропик Рака « и стопки писем от моей матери». Но и изнуряющая работа, нелюбимая, но нужно как-то зарабатывать. В городе «…вместо неба над головой растянули дымчатую ткань, специально для того, чтобы люди забыли о солнце, чтобы наконец-то заткнулись, мало радовались и много работали, мало пили и много работали, мало любили и много работали. Просто — работали, и всё».
Бывает, что эмоциональность повествования зашкаливает; ведь есть любимый Миллер, он подбивает, а еще это рассказы художника. И это проза, настоящая проза, граничащая с поэзией.
На одном пятачке сгрудилось несколько поколений женщин, им часто бывает тесно, хотя пятачок этот может растянуться на тысячи километров. Или простираться в другие миры, а тут уже тяжело подойти к ситуации с линейкой и секундомером, здесь ничего не измерить, это всего лишь вечность. И что такое эмиграция по сравнению с вечностью.
«Уходящим легко. Оставаться всегда трудно».
Часть 2. Художественные приложения
«Карантин, день 6
Мои слёзы больше не умеют течь снаружи. Они капают поперёк и застревают там, внутри. Прячутся. Как я, от этого мира. Сильные мира устали от своих граждан, граждане — от своих начальников, начальники — от работников, работники — от своих супругов, супруги — от детей, все отказались друг от друга. В итоге, не только Дания, как писал Шекспир, но и весь мир превратился в огромную тюрьму. Я в своей тюрьме угвоздилась на маленьком стуле рядом с окном, перед ноутбуком. От нас только интернет не отказывается. Пока он новенький, не очень-то разбирается в людях. У меня задание: написать рассказ для одного журнала. Сестра смеётся: «Напиши-ка ты про таких же классических паразитов, авось полюбишься читателям, ко всему прочему, ещё и эмигрантка, будет от тебя хоть какой-нибудь толк». Мне захотелось поставленную перед ней тарелку разбить о её коровью морду, но тарелку стало жалко. У нас всего шесть тарелок. Если разобью, из чего же тогда буду есть?
Карантин, день 8
В нашей маленькой московской съёмной квартире к основным членам семьи добавился ещё один — премьер-министр Армении, который, периодически заходя в лайв, появляется среди нас. Это невыносимо. Можно подумать, что отец делает это намеренно, последовательно следя за нашей реакцией.
<…>
Карантин, день 10
Если карантин продлится ещё месяц, думаю, многие семьи с любовью уничтожат друг друга, ведь невыносимо, когда в одном месте собирают людей, друг друга ненавидящих, и заставляют их оставаться дома. Мать заранее закупилась продуктами. Нет никакой необходимости выходить из дому. А если кто-нибудь из нас заболеет, вот тогда начнётся настоящая драма. Никто из нас не имеет гражданства, а срок регистрационных документов уже два месяца как истёк.
«Хватит истерить, кто проверять-то будет?» — говорит отец. Режущий слух голос премьер-министра вновь распространяется по квартире».