Роман Михайлов. «Праздники». Рассказы. Издательство Individuum, 2023
Часть 1. Заметки о книге
В последнем рассказе сборника, «Карта праздников», Роман Михайлов показывает, как следует правильно воспринимать книгу. Рисует схему событий. Переходы между мирами, связь персонажей. Предлагает свой вариант визуализации. Однако у каждого, кто дочитает до конца, получится собственная история, смысловые слои сложатся по-своему, выстроится иерархия героев.
«Люди живут, работают. Плохо живут или хорошо — не нам с тобой решать. — Старичок строго взглянул на Васю. — Приходят идейные, жить учат. Рушат построенное, говорят, мол, не так построили, из домов выгоняют. Из-за идейных много боли».
В девяностые в очередной раз все расшатали. Идейные, не идейные или просто битва за кормовую базу. Переходные периоды истории разрушают человеческую психику, дробят личности, размывают границу между сознанием и подсознательным, между тем и этим миром, проявляется необычное. Зыбкое, ускользающее, но связанное одно с другим, все становится ясно ближе к финалу книги, хотя, возможно, это только кажется. Праздники, Новый год, Пасха. Воспоминания раннего детства плавно переходят во время текущее. Похороны колдуна, ночное появление странной серебряной рыбы в комнате. Возвращение в дом, где прошло начало жизни, теперь расселенный; остались только призраки бывших соседей. Старухи, лепящие хохотунов. Дети, играющие в отпевание. Нервный хохот, мистический Восток, свободный Тибет, Владимирский централ, ветер северный… Из проходящей электрички подозрительный машинист раз за разом смотрит на тебя, и никак не оторваться от его взгляда. Платные ночные экскурсии на кладбище, ведь желающие испугаться есть всегда, кому-то мало окружающего. Отчим, расписывающий стены чужой квартиры именами ангелов. Отец, приведший маленького сына ночью в зоопарк и с воодушевлением затеявший игру в войнушку; сын, выросший и отомстивший отцу.
«Старичок взял два стакана, выплеснул содержимое в стенку, поставил чайник на огонь.
— Люблю я сумасшедших, — грустно сказал он, — хорошо с вами. Есть где жить-то? Живи у меня. Там у стены. — Старичок показал на стену, с которой стекала только что выплеснутая бурость».
Так я оказался в лесу…
Часть 2. Художественные приложения
«Есть же такие животные, какие-нибудь ежики — если их потрогает человек, то свои уже не примут. Кто-то шел, умилился, погладил, а теперь ему только идти и топиться.
Меня впечатляло, как сельские волновались о слухах, кто что скажет. В городе как: живешь и не знаешь соседей, закрываешься на четвертом этаже, и тебе безразлично, кто за стенкой и что о тебе думает. А на селе все варятся вместе, как будто проживают одну и ту же жизнь.
В городе если доносится стон — ну и пусть доносится. А тут поглядывание и пошептывание. Кто кого в сенях зажал, кто рехнулся и землю ест.
Все дома мне казались переплетенными под землей. Наверху они как мелкие коробки́, а внизу — корневища и лабиринты. Непонятно, кто кому родня, у кого с кем какое прошлое. Наш двухэтажный желтый дом на шесть квартир сплетен с дальним домом тети Тони, а еще со школой и кладбищем. Всё это одно жилище, все смотрят друг на друга и не только осуждают, но и любят. Любят болезненно, как себя. И не хочешь вглядываться в зеркало, но приходится: вглядываешься и признаёшь, что ты — это ты, никак не выкрутишься.
Культуры я всегда боялся больше, чем природы.
У нас был большой сундук, в нем отсыревшие вещи и несколько книг с плотными страницами бронзового цвета. Когда прикасался к этим книгам, слегка потряхивало. Сборники текстов писателей из республик СССР с фотографиями авторов. От этих фотографий несло жутью. Эта жуть гораздо тяжелее, чем та, что в темной роще, куда просовываешь голову и оставляешь себя на съедение. Никто там не потревожит, не растерзает, и возникающий страх — не больше, чем страх темноты.
Что удивительно, раскрыть ту книгу с фотографиями на любой странице — там будет о природе. Не об обществе и не о страстях. Описание заката, вдохновение горными хребтами, воспевание каких-нибудь бескрайних полей. И все бы ничего, если бы не фотографии.
Зачем они все воспевают природу? Я всем расскажу, какая ты красивая, только не трогай меня. Наверное, так. Скорее из страха, чем из восхищения. Чтобы защититься и не сгинуть.
Ерунду я какую-то сказал, да?
Культура и природа — это то, в чем тонет человек. Где страшнее? Кому как».