Антон Секисов. «Зоны отдыха. Петербургские кладбища и жизнь вокруг них». Издательство «Все свободны», 2023
Часть 1. Заметки о книге
Антон Секисов в перерывах между написанием хороших романов ходит по кладбищам Санкт-Петербурга. Занятие интересное, на погостах бывшей имперской столицы расположилось немало исторических личностей. И писателей, конечно, тоже. Большинство кладбищ тех времен уничтожено, а если нет, то заброшено. Антон Секисов делится впечатлениями, исследует важные исторические факты. Вместе это дает хороший эффект, книга увлекательная, особенно для интересующихся некрополистикой. Хотя любителям мистического и оригинальной небывальщины тоже есть чем поживиться. Сразу скажем, книга «Зоны отдыха» — это не пособие по кладбищенской логистике с ее тщательной каталогизацией и указанием номеров участков. Смысл названия «Зоны отдыха» неоднозначен, здесь не только об обитателях: местное население часто использует территории исторических захоронений для прогулок и отдыха. Впрочем, Секисова больше интересуют места не очень ухоженные. Санкт-Петербург, ныне город-призрак, это — «город на костях», так его называли в советских учебниках. «В силу климатических особенностей умереть в Петербурге в целом полегче, чем в других городах (во всяком случае если мы говорим о первых двух веках существования города). И эта лёгкость вхождения в категорию “мертвецы” делает перегородку между мирами живых и мёртвых значительно тоньше». Да и сейчас это заметно, ощущается особый мертвящий холодок, особенно в исторических районах. Во вводной части анализируются петербургские места упокоения в литературе, у Пушкина, у Достоевского. Кладбищенский Петербург в стихах Блока: известно, после смерти его прах переносили с места на место. Конечно, не из-за стихов, просто выпало несколько неудачное время. «Беспокойники» Хармса. И никто теперь не знает, где место его вечного досуга. Для туристов устроены особые кладбища — туда свезли памятники с элиминированных старых погостов. Например, Некрополь мастеров искусств Александро-Невской лавры. В этой же лавре располагается Никольское кладбище, до революции элитное, а нынче заброшенное. В здании церкви в двадцатые устроили экспериментальный крематорий. С территорией традиционно связаны страшные городские легенды о призраках и сектах в разрушенных склепах. Здесь по ночам слоняется пьяный могильщик, разрубающий лопатой тех, кто не даст на водку. Зиновьева-Аннибал, Мирра Лохвицкая, Анастасия Вяльцева, Анатолий Собчак у входа. Кроме того, в книге описаны несколько кладбищ альтернативных конфессий, с интересными подробностями и упоминанием особых традиций и ритуалов. Преображенское еврейское, Смоленское лютеранское, Смоленское армянское, Громовское старообрядческое, Магометанский некрополь. В сборнике — два весомых эссе о деятелях Серебряного века и их местах упокоения: о могиле поэта Анненского на Казанском кладбище города Пушкин, и о утраченной могиле поэтессы и художницы Елены Гуро в Уусикиркко (поселок Поляны, Выборгский район Ленинградской области).
Часть 2. Художественные приложения
«Старообрядческая улица, проходящая между двумя железными дорогами, Варшавской и Балтийской, мало чем отличается от многих других глухих промзонных улиц. Старообрядческой улице куда больше пошло бы название Промышленная, Ремонтная или какая-нибудь Заводская. Бесконечный ряд из пыльных бетонных плит и кирпичных пристроек тянется через всю Старообрядческую и только в одном месте неожиданно прерывается старинными каменными воротами с иконой “Покров Пресвятой Богородицы той Богородицы”. Эти ворота заколочены и никуда не ведут. До революции здесь был вход на Громовское старообрядческое кладбище: тогда оно занимало территорию в четыре с лишним раза больше нынешней.
Но и на дошедшешем до нас небольшом участке с разрушенными и запущенными надгробиями, втиснутом между складов, есть что посмотреть. Тем более что по сравнению с соседним Митрофаниевским старообрядческим кладбищем, полностью стёртым с лица земли, Громовскому ещё повезло.
Громовское кладбище основано в 1835 году купцом-миллионером Федулом Громовым и до революции принадлежало старообрядцам-поповцам Белокриницкого согласия. Некрополь устроен слегка необычно: он состоит из нескольких “островов”, разделённых каналами. Точнее, когда-то тут были каналы, а теперь овраги, полные сгнивших листьев. От прежних водных резервуаров остался пруд в центре кладбища.
Главный остров, своего рода местная Петроградка — элитная часть некрополя, в которой покоятся преимущественно представители богатых купеческих родов. К этому острову перекинуты каменные мостики, на вид такие же хлипкие, как натянутые над пропастью верёвочные мосты в приключенческих фильмах про джунгли. Здесь, в густых зарослях, лежат несколько поколений купеческого рода Головиных, купцы Капустины, Кашины, Рахмановы и другие. Значительная часть дореволюционных гранитных надгробий устроена в форме часовенок. В отличие от многих других старинных кладбищ, здесь царит единообразие — не в правилах старообрядцев было водружать на могилы ангелов и греческих богов, строить надгробия в виде жертвенников, пирамид, зиккуратов. То же и с современными могилами (захоронения здесь возобновились в 2009 году) — надгробия в виде простых крестов или так называемых голбцов — крестов-“домиков”.
Пространных эпитафий, где бы подробно описывалась жизнь покойного и выражалась скорбь утраты, здесь немного. На надгробиях часто отсутствует дата рождения, иногда указана только самая необходимая информация: фамилия, имя и год смерти. Например, “Лавыгин Борис, 1932”. На старообрядческих кладбищах очень часто попадаются имена, которые ещё недавно считались экзотическими, а теперь встречаются среди детей чуть ли нечаще, чем Саши и Маши: Пров, Акулина, Евдокия, Домника, Пелагея, Феодот и даже Телесфор.
Захоронения советских времён можно узнать по крестам из облезлых труб или металлических пластин. Фотографии на кладбище попадаются очень редко — у староверов их ставить не принято».