Сергей Солоух. «Рассказы о животных». Роман. Издательство «Время», 2016
Часть 1. Заметки о книге
Наверное, кроме пары «дух – материя» нет абсолютных противоположностей, ну, может, еще «жизнь – смерть», но это совсем человеческое. Чтобы текст был устойчив и равновесен, в нем должны быть диалектические пары. В романе «Рассказы о животных» такие противовесы устроены должным образом, написан он мастерски. Наверное, сделано смело, в аннотации пишут, что книга вызывающе неполиткорректна. Хотя вряд ли, и противопоставление, скажем, «немцы – ненемцы» частично искусственное.
Кто-то считает, что Мировая душа София разлетелась на искры, каждая искра теперь и есть душа отдельного человека. Но людей на земле все больше, искр не хватает. Главному герою повезло, ему досталась «бабочка с огненными быстрыми крыльями», и он ее не выпускает. У жены тоже была такая искра, но угасла со временем. У дочери с бабочкой уже сложно, похоже, что и у большинства из ее поколения. А есть еще те, у кого бабочки нет в принципе. Это животные, прячущиеся за тонированными окнами массивных авто, несущие смерть окружающим.
Главный герой – книжник, ученый, увалень, жена подарила ему счастье, движение вверх, воспоминаниями о котором он теперь только и живет. И есть движение в противоположном направлении, ненавистное, захватившее его в мутный период жизни страны. Науки нет, теперь он разъездной менеджер, дни и ночи проводит за рулем автомобиля, которого раньше просто побаивался. И в автомобилях он специалист – человеку научных наклонностей нужно что-то анализировать и классифицировать, чтобы не сойти с ума. Пусть даже это стандартные продукты автопрома. В книге ярко описываются аварии, как результат внезапной, но закономерной остановки такого движения. И опять роман опирается на противопоставление – движения, которое вызвано любовью и жизнью, и движения, связанного с несвободой и смертью.
Часть 2. Художественные приложения
«С какого момента, с какой минуты все дни его жизни стали одинаковыми, неизменными, как номерные знаки начальственных автомобилей? Игорь помнил еще те времена, когда эти комбинации из виселиц и чисел – Т-три циферки-ТТ – висели на хорошо уже походивших восьмидесятых «ленд крузерах», а ныне это все больше новенькие сотые, «лексусы LX», «RX» и черные, похожие на бронированных жуков-навозников «шкоды октавия». Но то же заиканье, та же заевшая пластинка, ТэТэ, Тэ-Тэ, ТэТэ. А у всякой приближенной, но беспогонной шелупони, в ответ икота ООО, О-три циферки-ОО плюс номер региона. Яйцекладущие. Меняются год выпуска, цвет кузова, модель, а плашки, черное на белом, неизменны. Зимой и летом, весной и осенью. Тир, стрельбище, пистолетное ТТ и бесконечные круги мишеней ОО-ОО.
Когда все это стало символом безысходности, беспросветности? Неумолимости обстоятельств? Несгибаемости линий судьбы? В момент, когда он перестал надеяться, что это временно? Отпустит рано или поздно. <…> И вновь к нему вернется спокойное достоинство доцента, кандидата технических наук. Человека, у которого дома есть книги. С закладками в виде открыток, фотокарточек, обрывков газетной полосы, салфеток, ножниц, ручек и карандашей. Меняющихся, чередующихся, вдруг уходящих и внезапно возвращающихся слов и формул, которые питают светящиеся куколки, рождающие огненные мотыльки. То самое, что превращает больших и неуклюжих Валенков, людей на вид ни рыба ни мясо, в волшебников, творящих чудеса, лишь только разреши им говорить. Читать, показывать и объяснять.
Наверное, конечно, все это немота. Осознание ее неразрешимости и вечности свело в конце концов всю жизнь к простому чередованию двух самых незатейливых геометрически, элементарных букв русского алфавита. ОО-ТТ. ТТ-ОО. Все ясно. Все понятно. Но почему и что мешает раз и навсегда смириться с этим? Согласиться?
Ответа нет…»